Как уйдут режимы в России и Беларуси, которые уходить не хотят. Прогноз политолога

Как для России и Беларуси может закончиться украинская война?

Каким образом могут реально произойти изменения в России и в Беларуси?

Можно ли уже сегодня представить механизм этих изменений?

Об этом и о другом рассуждает директор института «Политическая сфера», доктор политологии Андрей Казакевич в интервью Радио Свобода (https://www.svaboda.org/a/31860110.html). «Россию ждет революция сверху» — Сейчас многие предсказывают скорое падение режима Путина в России в результате неудачной войны в Украине.

Но другие аналитики не видят простой связи между поражением в Украине и уходом Путина.

К какой категории вы относите себя? — Видимо, ни к первой, ни ко второй.

Я не считаю, что такие вещи можно предсказать.

Единственное, что можно сказать достоверно, — военное поражение в Украине создаст существенные вызовы и риски для власти Путина и той политической системы, которая сейчас сложилась в России.

Реакция Кремля на эти вызовы может быть разная, он может совладать, а может, они приведут к серьезным изменениям. — Когда я думаю о потенциальных изменениях в России, то ловлю себя на мысли, что не могу представить реальный процесс или реальный механизм этих изменений.

Многие говорят о перевороте.

Другие, преимущественно демократические российские активисты за рубежом, говорят о каком-то перезапуске России.

Но в реальности, учитывая сложность и масштаб этой страны, все варианты выглядят как-то сомнительно.

Каким, по вашему мнению, может быть механизм смены власти в России — бунт, революция сверху, переворот, экономический крах или что-то еще? — Механизмов не так много.

Большинство вы перечислили.

Скажем, бунт.

Исключать его невозможно, он происходит спонтанно от того, что какие-то проблемы в стране, например экономические, выходят на поверхность.

Но сейчас мы не видим социальной базы для такого бунта.

Мы также не видим, что власть в России для такого бунта делегитимизирована, что там люди не доверяют руководству.

Наоборот, социологические опросы показывают, что рейтинги власти максимальные.

Но если общество будет уставать, а ситуация затягиваться, то и лояльность будет уменьшаться.

Но в настоящий момент говорить о бунте не приходится.

Переворот — тоже явление непредсказуемое и в современном мире очень редкое.

Если мы посмотрим на современную политическую карту мира, то только в Африке этот механизм смены власти как-то работает.

Но там государства совсем другие и гораздо слабее, чем в других регионах планеты.

Если же думать, что в России произойдет переворот и часть политической элиты возьмет на себя ответственность за замену Путина, то этот вариант выглядит маловероятным, особенно в ситуации, когда Путин остается очень популярным.

Может, через какое-то время, если его рейтинг упадет, скажем, до 20 процентов, а недоверие будет больше 50, то, может, такая группа и появится.

Но пока что никаких политических оснований для этого нет.

Поэтому остается революция сверху.

Это базовый сценарий.

В России он уже тоже был реализован однажды – это перестройка в СССР.

Было такое и в других странах, например в Иране, когда он открывался в 90-е годы и происходили изменения сверху.

Можно упомянуть и Бирму, где с конца 1980-х годов не было фактически выборов, но в 2008 году, чтобы снять санкции и ослабить внешнеполитическую изоляцию, военный режим провел выборы и начал либерализацию, которая свернулась, как мы знаем, в начале 2021 года.

Таких примеров много, поэтому этот сценарий достаточно вероятен.

Но опять же, для него должна быть определенная усталость.

Это никогда не происходит, когда и страна, и элиты полны адреналина, когда они считают, что что-то можно решить на поле боя и пока ресурсов хватает.

А вот когда начнет появляться усталость, когда станет понятно, что Россия через войну не может восстановить империю, и ситуация тупиковая и надо ее менять, налаживать отношения с Западом, а значит, нужна какая-то либерализация, — то тогда может что-то измениться.

Можно упомянуть, что теракт 11 сентября 2001 года помог многим авторитарным лидерам наладить более-менее нормальные отношения с Западом.

Например, Каддафи.

Или ситуация в Украине в 2014 году позволила Лукашенко начать либерализацию и активизировать отношения с Западом.

Возможно, и в России какое-то событие поможет элите без особых потерь однажды начать такой процесс.

Но еще раз повторю.

Для того, чтобы это произошло, нужна усталость, во-первых, и, во-вторых, понимание провала, понимание, что таким образом ты империю не построишь. – И еще остается экономика.

Насколько российская экономика устойчива перед международными санкциями? — Да, экономика тоже.

Но ее я включаю в фактор усталости.

Я не верю, что возможен экономический коллапс, в истории это очень редкие явления, особенно они редко случаются, когда их ждут власти, а Россия их ждет и продумывает варианты.

Я думаю, что российская экономика будет развиваться по иранскому сценарию — это ограниченный рост, большое количество социальных проблем, сокращение возможностей и ухудшение условий для бизнеса, но не обвальный, резкий спад.

Но стагнация, эмиграция будут важными факторами утомления от проблем.

И, наверное, важным фактором, который приведет российские элиты к пониманию, что бремя империи слишком велико для современной России, надо его как-то перераспределить и от части амбиций отказаться. «Санкции против Беларуси уже работают очень сильно» — Как бы вы оценили действие международных санкций, наложенных на режим в Минске?

Ранее, еще месяц-полтора назад, некоторые аналитики довольно оптимистично рассуждали о состоянии экономики Беларуси, несмотря на санкции.

Но в последние дни даже они заговорили об «идеальном шторме», который постепенно накрывает экономику страны.

Работают ли санкции и когда они сработают? — Они уже работают.

Экономические потери видны.

Достаточно посмотреть, какая часть белорусского экспорта отпадает.

Это не 5 или 10, это 20 и более процентов.

Что-то будет перераспределено на другие рынки, что-то дойдет до прежнего потребителя окольными путями, но так или иначе это очень существенные потери.

Есть потери и в других, кроме экспорта, сферах.

Например, мы знаем, что многие компании уходят из Беларуси — некоторые делают это публично, некоторые нет.

С ІТ-сектором сложная ситуация, многие компании уже не могут работать в Беларуси, несмотря на то, что с экономической точки зрения это выгодно.

Причин такого состояния много.

Потребители не хотят, чтобы продукция производилась в несвободной стране или стране-агрессоре, иностранные компании запрещают использовать на территории Беларуси свой софт, и т.д.

То же самое касается и технологий.

Рассуждения об импортозамещении можно во внимание не брать.

В 2021 году расходы Беларуси на науку и разработки были в районе 300-400 млн долларов.

В Евросоюзе это около 300 млрд.

Даже в России эта цифра около 14 млрд долларов.

А еще же есть США и Япония.

Так что тут нечего сопоставлять.

Мы не можем конкурировать, мы можем только красть.

Так что если санкции будут оставаться, то двух вариантов быть не может.

Сначала будет сокращение ВВП, кризис в отдельных отраслях, эмиграция и, как следствие, стагнация.

Вспомню, что в течение десятилетия к 2020 году средний экономический рост в Беларуси составлял около 1% в год, и это при том, что были неплохие отношения с Россией и неплохие отношения с Европой и США.

Также проводились некоторые реформы, которые позволяли развиваться частному бизнесу и ІТ-сектору.

В условиях санкций и сокращения рынка даже такого роста добиться нереально. «КНДР из Беларуси не получится» — Представим себе уход путинского режима в России.

Многие говорят, что очень скоро за ним пойдет и режим в Минске.

Но можно услышать и мысли о том, что прямой связи здесь нет, мол, Северная Корея существует много десятилетий как страна-концлагерь, терроризирует свой народ, и режим там как-то держится.

Не случится ли такое с Беларусью? — Все же Северная Корея имеет очень сильного и богатого спонсора в виде Китая.

Беларуси будет в такой ситуации очень сложно, так как со всех сторон будут недружественные страны, имеющие счета к Лукашенко.

После войны к ним присоединится и Украина, которая считает его соагрессором.

Поэтому я думаю, что в таком случае изменения будут очень быстрые, так как Россия —основной спонсор белорусской экономической и политической модели, а экономическая зависимость Минского режима от России очень высока и может еще больше вырасти в результате нынешнего кризиса.