№14/2010 ISSN 1819—3625 №14, 2010 © Современная политическая пано рама мира доказывает, что предска зание об упадке национализма под влиянием укрепившейся теории мо дернизма 1 выражало скорее надеж ду, нежели научный факт. Как писал Майкл Игнатьев (Ignatieff, 1993: 5), «угнетенный возвратился, и имя ему – национализм» . Враждебное отношение к национализму по сути отодвинуло на второй план значимые научные изыскания в этой области.
Попытка преодолеть сложившуюся ситуацию и сгладить противоречия обернулась повторением основных дихотомий в национализме, вроде этнический vs гражданский, восточ ный vs западный или немецкий наци онализм vs французский. В каждом случае одна часть относится к «пло хому» национализму, а другая пред полагает «правильный», ради кото рого каждой нации и стоит бороться.
В связи с этим не часто можно на блюдать появление научных работ, хотя бы не погребенных под тяжес тью подобных разграничений, а уж тем более преодолевших их. Лишь в немногих исследованиях объек тивно рассматриваются устойчи вость национализма и те причины, по которым люди несмотря ни на что сохраняют приверженность на циональным чувствам. К таким ис ключениям относится работа Георга Шёпфлина (Schöpflin, 2000: 51–65), в которой автор отмечает, что нацио нализм придает окружающему миру значение путем создания «космоса» из «хаоса». Соответственно, возни кает хорошо упорядоченный мир, в котором люди могут существовать в человеческих сообществах. Созда ние того, что является нормальным и естественным, достигается за счет «культурного воспроизводства». Фун кция национальной идентичности в придании миру значения, на кото рую указал Г. Шёпфлин, как правило, была вне сферы внимания ученых и нуждается в дальнейшей теоретиза ции.
Хакки Таш Национализм и его двойственность Утвердительная и отрицательная самости в греческом национализме 1 При таком понимании подъем национализма рассматривается как иррациональ ное атавистическое явление. В частности, марксистская теория «неправильного адреса в истории» предусматривает, что «история предназначала свое послание для классов, но оно ошибочно было доставлено нациям» (Yack, 1999: 114). В том же духе и Эли Кедури (Kedourie, 1960) считал национализм всего лишь случайнос тью.
115 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
Исходя из этого, настоящая рабо та представляет собой попытку изу чить то, как конкретно национализм создает для мира значение, и какой вклад эта психологическая функция вносит в устойчивость национали зма. На примере новогреческой на циональной идентичности будет показано, как и почему греческий на ционализм приобрел свойственную ему двойственность и каковы меха низмы ее уравновешивания. В этих целях мы будем часто обращаться к социальной психологии, используя ее достижения в области изучения национализма.
І. Изменение рамок национализма Попытки вывести изучение наци онализма на теоретический уровень носили ограниченный характер из за сильной закрытости самого объекта исследования. По видимому, создать единую всеобъемлющую теорию не возможно, да в этом и нет особой практической пользы. Тем не менее, этот факт не должен служить оправ данием тому, что в течение длитель ного времени работы в области наци онализма находились на слабом тео ретическом уровне. Как утверждает Юли Тамир (Tamir, 1999), в то время как либералы считают национализм примитивным выражением эмоций, не достойным какой бы то ни было теории, националисты воздержива ются от каких либо обобщений из опасения, что последние отодвинут на второй план их особость, а в чем то даже и избранность. Существу ющие ныне дихотомии наподобие противопоставления этнического и гражданского национализма также не способствуют дальнейшим тео ретическим разработкам. Представ ляется, что более перспективным в разрыве этого порочного круга будет междисциплинарный подход при изучении национализма.
Причины и характер устойчивос ти национализма до настоящего вре мени рассматриваются в основном в контексте его связи с политической структурой или этнокультурной со ставляющей. Психологические фун кции практически не затрагиваются.
На основании данных социальной психологии в настоящей работе до казывается, что национальная иден тичность выполняет ключевую функцию в создании имеющего зна чение мира. Кроме того, она подде рживает стабильность и формирует чувство собственного достоинства.
Национализм выполняет эти функ ции через создание национальных «схем», под которыми мы понимаем «высоко организованные и обобщенные структуры в памяти, которые отвечают за познание и ячейки памяти» (Morgan & Schwalbe, 1990:
148–164).
Эти «схемы» обеспечивают людей «шаблонами для интерпретации».
Последние снижают познаватель ную активность субъекта при интер претации им каких либо событий (Monroe et al., 2000: 423). «Схемы» служат своеобразными ярлыками, указывающими на способ понима ния того или иного явления. Собы тия, укладывающиеся в эти «схемы», 116 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы имеют гораздо больше шансов быть воспринятыми, чем информация, противоречащая сформировавшим ся «схемам». Последняя может быть искажена или даже проигнориро вана. Субъект воспринимает иска женную картину мира, чтобы подде ржать чувство собственного досто инства, быть последовательным в своих взглядах или согласовывать их со взглядами других (Monroe et al., 2000: 424). Такое избирательное вос приятие и объясняет стабильность социальной идентичности субъекта.
Поддержка чувства собственного достоинства принадлежит к числу фундаментальных желаний любого человека. Именно оно может стать ключом к пониманию силы нацио нальной идентичности. Генри Тай фель, анализируя социальную иден тичность именно в этом контексте, пришел к выводу, что люди, как пра вило, отдают предпочтение той груп пе, в которой они состоят (in group), а не внешним группам (out groups), даже если и первые, и вторые пред ставляют собой только искусствен ные конструкции. Простое образо вание группы, до этого не наделен ной значением, порождает внут ригрупповую лояльность (in group favoritism) (Tajfel, 1970: 96 – 102).
В результате члены группы по лучают мотивацию еще раз заявить о своем самоуважении перед соот ветствующими внешними группами.
Более того, наблюдается тенденция к возникновению негативных стерео типов об указанных группах, даже в тех случаях, когда нет борьбы за ресурсы. В отличие от того, что ут верждает теория рационального вы бора, самоуважения, получаемого индивидуумами от положительной оценки собственной группы, вполне достаточно, чтобы подчеркнуть само идентификацию и свое превосходс тво над другими группами.
Теории модернизма 2 , которые предполагают ослабление религиоз ных и национальных уз и усиление рационализации в индустриальных обществах, фактически отрицают на их взгляд «нерациональные», но вместе с тем основные человеческие качества. Классические модернист ские теории утверждают, что наци онализм возникает в результате пе рехода от традиционного общества к современному. Для Эрнста Геллнера (Gellner, 1983) переход от аграрного к индустриальному обществу, кото рый сопровождался развитием «вы сокой» культуры, обслуживаемой унифицированным национальным языком, вел к возникновению нации.
Э. Геллнер определяет национализм как «прежде всего политический принцип, суть которого состоит в том, что политическая и национальная единицы должны совпадать» (Gellner, 1983: 1) 3 . Только пос 2 О национализме как о современном феномене см.: Kedourie, 1960; Gellner, 1983;
Anderson, 1983; Hobsbawm, 1990. Об этно символическом подходе, признающем исконные корни нации, см.: Smith, 1991.
3 Перевод цитаты дан по русскому изданию: Геллнер, Э. Нации и национализм: Пер.
с англ. М. : Прогресс, 1991. – Прим. переводчика .
117 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
ле индустриализации политические единицы могут рассматриваться как культурное целое, что характерно для государств наций.
Если довести эту аргументацию до логического конца, возникает причинно следственная связь меж ду модернизмом и упадком наци онализма в связи с «атомизацией общества» и «размыванием классо вых барьеров» (Jenkins & Sofos, 1996:
169). В индустриальном обществе высокая мобильность, распад мес тных общин, высокая рационализа ция и индивидуализм должны были уменьшить значение культурных и этнических различий. Таким обра зом, модернисты считают, что из за постепенного ослабления своих ос нов национализм приходит в упадок.
Однако социально экономическое ос нование модернистской теории не учитывает того, что национальная идентичность служит также и для удовлетворения других потребнос тей, в частности, потребности при надлежать к группе, в которой реа лизуется чувство собственного до стоинства.
Норманн Вэйн (Wayne, 1999) оп ределил нацию как «сообщество чувства» (community of sentiment) в веберовском понимании. По его мне нию, нужно исследовать, как эта пси хологическая связь, возникающая из чувства родства, служит для форми рования идентичности. Целостное психологическое изучение национа лизма не является целью данной ра боты. Основной акцент в ней сделан на двойственности самого национа лизма в контексте поддержки чувс тва собственного достоинства.
Национальная идентичность ана лизируется в двух плоскостях: в плоскости утвердительной (национальной) самости (positive self ) и плоскости отрицательной (национальной) самости (negative self ).
Утвердительная самость указывает на сформулированные внутри груп пы характерные особенности нации на основе ее культуры, этнической принадлежности и прошлого; отри цательная же самость определяется по отношению к другим и указывает на не характерные для нации особен ности.
В этой связи в работе выдвига ются два положения. Во первых, ут вердительная (определенная самой группой) самость носит двойствен ный характер, так как в целях подде ржания чувства самоуважения чер пает из разных источников, а значит, ведет к разным, если не к взаимно противоречивым, характеристикам данной нации. Такая двойственность обеспечивает достаточную гибкость для утверждения чувства нацио нального превосходства. Во вторых, двойственность и нелогичность в том сплаве, который называется ут вердительной самостью, компен сируются акцентом на негативной самости. Последняя связана с тем, как нация позиционирует себя по отношению к другим. Здесь уже под черкиваются не те характеристики, которыми нация обладает, а те, кото рые ей не свойственны. Выдвинутые положения раскрываются на осно ве новогреческого национализма, а также на том способе, с помощью 118 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы которого он вводит прошлое в наци ональную идентичность.
II. Дискуссии об Александре История, как и историография, имеет значение. Более века назад Фридрих Ницше подчеркнул этот тезис в своей основополагающей работе «О пользе и вреде истории для жизни». Немецкий философ пе речислил три функции истории: мо нументальная, антикварная и крити ческая (Nietzsche, 1998).
«Монументальная» польза исто рии дает деятельному существу об разцы величия через описания вели ких мужей и событий прошлого. Она компенсирует потребность иметь примеры, которым можно было бы подражать, подхлестывает стремле ние к идеалу и подпитывает веру в единство и непрерывность величия во все времена.
«Антикварная» польза направле на на человека охраняющего и почи тающего, формируя у него уважение к традиции. Ницше считал, что эта функция истории особенно важна для слабых людей: без нее они были бы восприимчивы к космополити ческим идеям. Прошлое придает смысл нашему существованию. Фи лософ так пишет об этом: «…Чувство благополучия дерева, пустившего прочные корни, счастье, связанное с сознанием, что твое существование не есть дело случайности и произвола, но есть наследство, цвет и плод известного прошлого и что оно в этом находит свое извинение и даже оправдание…» 4 И, наконец, «критическая» поль за истории служит для выявления и разрушения изживших себя элемен тов прошлого. Она позволяет про лить свет на сохранившиеся неспра ведливости, а значит, и исправить их.
Прошлое же можно использовать как пример, санкционирующий те совре менные явления, которым в против ном случае не было бы оправдания.
Акцент, сделанный Ницше на истории, а также ее монументаль ной функции, должно быть, хорошо поняли греческие патриоты. Иначе сложно объяснить, почему недавно вышедший на экраны фильм вызвал, казалось бы, неактуальные дискус сии об Александре Великом (Алек сандре III Македонском, 356–323 гг.
до н. э.), расширившем эллинский мир до Индии.
В 2004 г. эпическая картина Оли вера Стоуна «Александр» спровоци ровала культурную и информацион ную войну между греческими и маке донскими националистами. Камнем преткновения был вопрос, кто имеет больше прав считать Александра де ятелем своего национального прошло го. На самом деле конфликт начался в первой половине 1990 х гг., когда Греция чуть не вторглась в только что появившуюся на карте мира Рес 4 Цитата приведена по русскому изданию: Ницше, Ф. О пользе и вреде истории для жизни // Сочинения в 2 томах. Т. 1. Литературные памятники / Ф. Ницше. М. :
Мысль, 1990. С. 158–230. – Прим. пер.
119 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
публику Македонию. Возмущение греков вызвало то, что бывшая югос лавская республика использовала на своем флаге Солнце Вергины, сим вол Александра 5 , а на своих банкно тах поместила изображение Белой Башни, одного из памятников города Фессалоники (Салоники), столицы греческой провинции Македония (Gibbons, 2004).
В последующие годы миллионы были истрачены на войну с целью возвратить наследие Александра. В северной Греции царю возвели мно жество памятников, переименовали улицы и школы, археологи провели масштабные раскопки в поисках на следия прежних времен (Gibbons, 2004). Прошлое стало местом конку ренции национализмов. В реальнос ти же между греками и македонца ми шла борьба вокруг определения идентичности, дабы придать ей мни мую завершенность (Danforth, 1995:
224).
III. Прошлое как составная часть нации Такую чувствительность греков по отношению к македонскому воп росу 6 можно объяснить доминиро ванием прошлого при определении греческой идентичности 7 . Сразу же после получения независимости (1829–1830) греческое государство уделило пристальное внимание ук реплению национальной идентич ности через ее связь с античностью.
Это было вполне объяснимо, так как «для Греции прошлое имеет особое значение. Стало обыкновением … говорить «современная Греция» или «новогреческий», так как «Греция» и «греческий» по-прежнему означают античный мир» (Clogg, 1992: 1). Бо лее того, современное греческое го сударство находится там, где когда то находилась классическая Греция (Raptis, 1998: 82).
Не только греки использовали глубокую древность для формиро вания своей национальной иден тичности. Однако греческий случай заслуживает особого внимания, так как претензии страны на наличие прямой и неразрывной связи с древ ностью признаны повсеместно. Ан тичная Греция стала для новой нации мощным инструментом не только для формирования представления о себе, но и для доказательства сво ей идентичности всему остальному миру. Именно Греция – в большей степени, чем какое либо другое на циональное государство – восприни мается как «возрождение» античной политии, а не как абсолютно новое образование (Fleming, 2001).
Современное греческое государс тво возникло в результате массового антиосманского движения. Нахо 5 Как результат давления Греции в 1995 г. Солнце Вергины исчезло с флага Македо нии, его заменила стилизованная модификация. – Прим. пер .
6 Подробное рассмотрение македонского вопроса см.: Pettifer, 1999.
7 Энтони Смит (Smith, 1991: 22) подчеркивает важность прошлого, вводя термин «этническая группа» (ethnie), в которой ключевыми элементами являются миф об общем происхождении и совместная историческая память.
120 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы дившиеся под влиянием идей Про свещения греческие националисты создали национальное государство при поддержке европейских держав (Vickers & Vouloulos, 2007: 507). Воп реки тому, что утверждал Э. Геллнер, видевший в национализме результат индустриализации, Греция не могла похвастаться успехами в этой облас ти, а возникновение национализма предшествовало развитию капита листической экономики. Более того, когда независимость Греции была признана Лондонским протоколом 1831 г., страна еще не выработала общей культуры, на основе которой происходил бы процесс формирова ния нации. Несмотря на то что под влиянием идеалов Просвещения в стране были созданы институты ев ропейского типа, основная масса на селения по прежнему «была привержена традициям, проживала в сельской местности и оставалась глубоко религиозной» (Triandafyllidou, 2005: 181).
В таких условиях греческие наци оналисты придерживались либераль ной концепции гражданства; однако в отсутствие греческого государства именно принадлежность к гречес кому этносу призвана была объеди нить разобщенное население региона (Vickers & Vouloulos, 2007: 515). Таким образом, хотя ранний греческий на ционализм развивался под влиянием идей Французской революции и Про свещения, «нация фактически была определена … общим происхождением, культурой и языком» (Triandafyllidou & Paraskevopoulou, 2002: 79).
Развитие греческой историо графии тесно связано с процессом становления греческого националь ного государства. В соответствии с одним из основных идеологических постулатов, новогреческое обще ство и государство символизируют возрождение Древней Греции после долгих лет подчинения другим наци ям. Константин Схинас (Constantine Schinas), первый ректор основанно го в 1837 г. Афинского университе та, предложил «образ порабощенной Греции, передаваемой из рук в руки от македонян к римлянам, а от них к византийцам и туркам» . Такое ви дение прочно укоренилось в первой версии официальной греческой ис ториографии со времени Восстания 1821 г. (Liakos, 2008: 204–205).
Под влиянием идей Просвещения, приоритет в национальной истории был отдан классическому периоду Древней Греции. В последующие де сятилетия историческое оформле ние национального самосознания получило дальнейшее развитие. Дру гие периоды, которые должны были подкрепить национальную историю, постепенно включались в нее благо даря стараниям различных греческих историков, начиная от Константи носа Папарригопулоса (Constantinos Paparrigopoulos) (1815–1891) и за канчивая Спиридоном Ламбросом (Spyridon Lambros) (1851–1919) 8 .
8 Начиная с появления в XIX в. «Истории греческой нации», написанной Констан тиносом Папарригопулосом, до опубликования 15 томной «Истории греческой нации» (первое издание – в 1971 г.) в греческой историографии насчитывалось три научных школы: школа греческого Просвещения, марксистская школа и шко ла новой истории. Подробно о них см.: Liakos, 2004.
121 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
Так как при определении гречес кой нации прошлое было постав лено во главу угла, историография получила исключительное значение.
Любое научное или художественное произведение, противоречащее офи циальной истории, могло стать вызо вом государственному национализ му и подвергнуться шквалу критики.
Ученые, которые стремились пока зать многообразие Греции, лакуны в национальной идентичности или ее во многом искусственный характер, рисковали быть уличенными в «ан тигреческих» настроениях (конкрет ный случай см.: Rougheri, 1998).
Независимо от действий влас тей, история не представляет собой однолинейный процесс, а значит, за труднительно проследить линейное прошлое «всегда существующих» на циональных общностей. При форми ровании наций в большей степени наряду с избирательным использова нием прошлого характерно создание определенных символов и традиций.
В процессе определения греческой идентичности наблюдалось сопер ничество между различными интер претациями. Для поддержания чувс тва национального самоуважения можно использовать самые разные, пусть и противоречивые, символы, которые вызывают гордость нации и подчеркивают ее престиж. Это порождает неопределенность и не последовательность при определе нии идентичности, хотя последняя и подается как нечто монолитное. В греческом случае эллинское и визан тийское наследие постоянно исполь зуется в качестве маркеров того, что является греческим. Подобная ком бинация выливается в такие явления, как «православное язычество».
III. Европейский взгляд:
когда совершенство оборачивается проблемой Древняя Греция в Европе име ет особый статус как колыбель За падной цивилизации (Vickers & Vouloulos, 2007: 508). Представить новогреческое общество и государс тво как возрождение этого антично го идеала – а значит, связать гречес кую нацию с таким великим наследи ем – было делом весьма заманчивым.
Такой же сложной задачей было пре одоление той огромной пропасти, которая разделяла идеализирован ные представления об античности и реальности новогреческого периода.
Основной труд по изучению гре ческой античности, а значит, и созда нию новогреческого национализма, был выполнен европейскими уче ными 9 . Первыми историками новой 9 В настоящей работе под национализмом имеется в виду исключительно «баналь ный национализм», как его метко охарактеризовал Майкл Биллиг (Billig, 1995). О националистических движениях речь в статье не идет.
122 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы Греции были европейские филэл лины 10 , изучавшие новогреческий период через призму классической эпохи (Fleming, 2001) и видевшие его корни в эллинском наследии.
Стремясь найти следы античного прошлого, западные интеллектуалы рассматривали Грецию как колыбель цивилизации, демократии, науки и философии. Греческое наследие было возвеличено еще в эпоху Воз рождения. Представления о Древней Греции как о высочайшем достиже нии человечества во многом связаны с формированием единой европей ской идентичности и с попытками найти идеализированных предков того, что называется европейской цивилизацией. Эллинское прошлое было использовано для создания ореола подлинности европейской идентичности и проведения идеоло гического размежевания между «ци вилизованным» Западом и «отста лым» Востоком.
В соответствии с представления ми о классической непрерывности, исторический путь нации рассмат ривался как прямая линия без каких либо разрывов, идущая от древности к современности. Нация представля лась как однородное и единое обра зование и определялась как «воплощение цепи поколений в их прямой связи со славным прошлым Фемистокла, Перикла и Александра Великого» (Calloni & Mikrakis, 1997). За тем оказалось, что славное прошлое отличает греков не только от турок, но и от проживающих по соседству славян. Именно прошлое делает чле нов этой группы греками.
«Эллинизация» новогреческого пе риода восстанавливает каноничес кое прошлое через национализм.
Формирование исторического само сознания с помощью изменения на званий мест в соответствии с назва ниями, встречающимися в древне греческой мифологии и литературе, призвано создать прямую связь меж ду античным идеалом и современной эпохой. Власти страны активно учас твовали в наделении пространства националистическим звучанием, в то время как карта Древней Греции постоянно перекраивалась с момен та создания греческого государства (Liakos, 2008: 230). Изменение на званий, возрождение Олимпийских игр и другие проекты эллинизации имели ключевое значение не только для представлений греков о себе, но и для их образа в современном мире.
Неоэллинизм, на уровне дискурса придавший мировое значение одной отдельно взятой нации, наполнил греческую национальную идентич ность гордостью. Он поднял статус греков до представителей общепри знанной цивилизации, противопос тавив их не только османским «вар варам», но и всем другим соперни чающим этническим образованиям, возникшим на Балканах (Tsoukalas, 1999: 10). Естественно, этот процесс не был безболезненным. Тяжелое на следие прославленной греческой ан тичности едва ли было подъемным для «потомков Аристотеля». Поли 10 Филэллинизм (любовь к греческой культуре) – это интеллектуальное движение первой половины XIX в. Его приверженцы, в числе которых были Джордж Гордон Байрон и Шарль Николя Фавье, выступали за независимость Греции от Османс кой империи.
123 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
тически слабому и экономически не развитому государству оно принесло серьезные проблемы.
Несоответствие между идеалом Древней Греции и современными ус ловиями было настолько сильным, что греков иногда даже отделяли от западной идентичности (Pollis, 1965).
Арнольд Тойнби, один из первых историков новогреческого периода, писал о практически полном отсутс твии у греков личной гигиены, об их лени и невежестве. Историк охарак теризовал их как «прихлебателей Европы, подражающих нам во всем, но их лучшее – всего лишь второсортная имитация того, что у нас следует за лучшим» (Clogg, 2000: 9–11).
Эллинское прошлое было не единственной отправной точкой для создания национального этоса и на циональной идентичности. В качест ве возможной альтернативы христи анская Византия в большей степени, чем языческая Эллада, могла претен довать на участие в формировании новогреческой нации. Тем не менее, процесс вхождения византийского наследия в национальную историю затянулся на долгие годы.
«В школьных учебниках Византия была реабилитирована только в конце XIX в.; до 1914 г. в стране не было византийского музея; а первые преподаватели византийского искусства и византийской истории появились в Афинском университете в 1912 и 1924 гг. соответственно» (Liakos, 2008: 209–210). Все же миф о возрождении Древней Гре ции не был достаточно сильным, чтобы поддерживать национальную идентичность. Этому препятство вал большой временной разрыв. В 1852 г. историк Спиридон Замбелиос (Spyridon Zambelios) утверждал, что «нам остается только надеяться, что все эти разбросанные и разорванные кусочки нашей истории будут собраны и получат целостность и единство» (Liakos, 2008:
206).
IV. Османский взгляд:
Ромейский миллет Во времена Османской империи (1299–1919) в основе идентифика ции лежала религиозная принадлеж ность. Общество было устроено по системе миллет , в соответствии с которой государственное управле ние и общественный порядок регу лировались на основе религиозной идентичности 11 . Поэтому и концеп ция большинства в империи имела религиозные, а не этнические ос нования. В результате османского влияния религия и этническая при надлежность на Балканах по пре жнему тесно связаны друг с другом.
Например, в прошлом, если кого то в Боснии называли турком, это не обязательно означало, что этот че ловек говорит на турецком. Вполне возможно, что он разговаривал на одном из славянских языков, но был мусульманином. В настоящее время термин мусульманин используется в Боснии как этноним, а не для обозна 11 Подробно о системе миллет см.: Ortayli, 1998.
124 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы чения религиозной принадлежности (Gellner, 1991: 127–136).
В соответствии с системой мил лет, все православные христиане составляли Ромейский миллет (Рум миллет) 12 . «Быть греком означает быть православным христианином и не быть мусульманином. Таким образом, религиозная и национальная идентификация практически сливались» (Legg & Roberts, 1997: 12).
Термин ромеи указывал на религиоз но политическую принадлежность, помогая идентифицировать гре ков среди православных христиан (Raptis, 1998: 13).
Термин Ромейский миллет отно сился и к другим этносам, проживав шим на Балканах. Так как ключевым элементом выступала религия, нет ничего удивительного в том, что се паратистские движения использова ли религиозную риторику. Первым крупным проявлением другого на ционализма на Балканах был бол гарский национализм, заявивший о себе через создание новой церкви (Болгарского экзархата). Это был не только религиозный раскол, но и по литический акт разрыва с греческим православием, в результате кото рого должна была появиться новая балканская культура (Tzanelli, 2006:
38–39).
Определение национальной иден тичности по религиозному, а не по этническому принципу ярко прояви лось во время обмена населением после падения Османской империи, а также в установлении статуса на циональных меньшинств в соответс твии с религиозной принадлежнос тью. Последнее было прописано в Лозаннском договоре 1924 г., юриди чески закрепившем разделение Ос манской империи. После поражения греческой армии в 1922 г. вся гречес кая община, проживавшая в запад ной Анатолии, бежала в Грецию. Это событие получило свое официальное оформление на первом этапе мирной конференции в Лозанне, когда греки и турки 30 января 1923 г. подписали Конвенцию об обмене греческим и турецким населением.
Эта Конвенция, известная как Мубаделе (Конвенция об обмене), стала приложением к Лозаннскому договору. Около 700 тыс. человек, получив статус беженцев, были вы нуждены покинуть свои родные мес та (Yildirim, 2006). В соответствии с договором, последние православные общины в Анатолии, понтийские греки на черноморском побережье и караманли – тюркоязычная пра вославная община в центральной Анатолии – были вынуждены им мигрировать в Грецию, которую, в свою очередь, покинули мусульмане (Zürcher, 1992: 164).
Православная церковь, отделен ная от Константинопольского Пат риархата в 1833 г., оставалась основ ным источником идентификации (Vickers & Vouloulos, 2007: 507). Тес ная связь между греческой культу рой и православием была причиной и следствием того, что православная церковь играла главную роль в фор 12 Грекоязычное население Византийской империи использовало самоназвание «ро меи», сохранившееся и во времена Османской империи.
125 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
мировании национальной истории.
Хотя Европа и возродила эллинское прошлое как эпоху своих славных предков, т. е. первых европейцев, все реально существующие обычаи и традиции были связаны с право славной верой, а не с язычеством древних греков. Черпая вдохновение из византийского прошлого, греки отмежевывались не только от турок османов, но и от жителей Западной Европы.
Один из студентов, изучавших историю Греции, так сказал об этом:
«С того времени как Сулейман Великолепный 13 потерпел неудачу у стен Вены, Дунай стал главной культурной границей, отделившей не только цивилизованный Запад от грубоватого Востока, но и западное христианство от восточного» (Tsoukalas, 1999: 10). Такая концеп ция греческой культуры подчерки вает ее незападноевропейские черты и, если использовать термин Майкла Херцфельда (Herzfeld, 2002), «крип токолониальные» отношения с де ржавами Западной Европы.
Во многом под влиянием визан тийского прошлого и османской сис темы миллет православие в Греции получило конституционный статус «доминирующей» религии, а зна чит, юридически стало элементом греческой культуры (Tzanelli, 2006:
39). Церковь играет заметную роль в деятельности государства. Требо вание присягать на Евангелии, необ ходимость предварительно получить согласие духовенства на строитель ство или ремонт неправославной церкви или мечети и обязательный курс православия не совсем вписы ваются в европейское понимание секуляризма. Конечно, гражданин Греции может отказаться присягать на Евангелии и не разрешить своим детям посещать занятия по право славной культуре, но все это должно быть юридически оформлено, выли ваясь в публичное заявление о сво ей неправославной принадлежности (Rougheri, 1998).
Говоря о византийском прошлом, невозможно не упомянуть так назы ваемую Великую идею ( Megali Idea ), в соответствии с которой все терри тории, где проживают греки по про исхождению, должны быть объеди нены в мощное и независимое гре ческое государство (Triandafyllidou, 1997). Эта идея, направленная на со здание Православного содружества, по прежнему существует и находит поддержку у многих националистов, несмотря на то что Греция подписала Хельсинкскую хартию о неизменнос ти границ.
V. Православные язычники:
двойственность культурной субстанции греческой нации Европейское и османское влия ние привели к двойственности гре ческой национальной идентичности.
До 1830 г. даже название новой на 13 Будучи известен на Западе как Сулейман Великолепный, Сулейман I правил в Ос манской империи с 1520 г. до своей смерти в 1566 г. Его правление было самым длительным в истории государства.
126 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы ции оставалось предметом для дис куссий. Было непонятно, будут ли это греки, ромеи или эллины. Такой неопределенности способствовали множественность и противоречи вость истоков греческой нации. Гре ки могли опереться на славную анти чность, которая дала бы им всеобщее признание и престиж, одновременно превратив их ближайшее прошлое в темные века Византийской и Осман ской империй.
Игнорирование византийского наследия и православной веры в на циональной идентичности вряд ли было возможно ввиду их реального влияния на политическую и куль турную жизнь Греции. Объявив себя преемниками православной Визан тии, греки неизбежно отодвинули бы на второй план символическое значение эллинского прошлого как первой европейской цивилизации (Tsoukala, 1999: 11).
С 1830 г. греческой историо графии понадобилось более сорока лет, чтобы разрешить эту проблему.
Выход был найден в двойственной идее об «эллино христианстве». В ее основе лежало представление о пре емственности между языческой ан тичностью и византийским христи анством. Национальная преемствен ность между древней Элладой и вос точным православием подразумева ет, что оба исключающих друг друга компонента должны быть объедине ны в едином историческом синтезе.
В такой схеме Византия служит пе реходным мостиком от античности к новогреческому периоду. Неопреде ленные и несвязанные друг с другом символы были спрессованы в единой национальной идентичности. Греки стали и язычниками, и православ ными. Соединение двух идентич ностей служило инструментом для поддержания чувства национально го достоинства. Как сказал бывший премьер министр Греции Констан тинос Караманлис (Constantinos Karamanlis) (2004–2009), «нация и православие … стали в греческом сознании практически синонимами, составляя нашу эллино-христианскую цивилизацию» (цит. по: Ware, 1983: 208).
Такая двойственность и скон струированное содержание нацио нализма предполагают некоторую гибкость. Как в калейдоскопе, греки выбирают разные элементы своей идентичности, то выступая перед жителями Западной и Восточной Европы наследниками эллинов, то объявляя себя преемниками Визан тии, когда речь заходит о турках, считающих себя продолжателями Османской империи. Только так гре ки могут подчеркнуть свое отличие, если не превосходство над другими.
На этом примере можно наблюдать относительный характер национа лизма, некоторую ценность которого можно понять только по отношению к кому то внешнему.
VI. Отрицательная греческая самость:
окруженные врагами Двойственность национализ ма компенсируется отношениями «мы–они» (свои–чужие), в которых «мы» выступает чем то высшим по отношению к «они». «Мы» и «они» 127 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
существуют по отношению друг к другу. Как писал один из студентов, изучающих греческую политику, «есть греки, так как есть турки» (Spyros, 2002). Все это не отрицает формирования национальной иден тичности на основе общих языка, истории, обычаев и т. д. Однако нега тивная самость служит своего рода клеем, соединяющим различные об щины, связи между которыми могут распасться, если нет нации, несущей внешнюю угрозу. Периодическое упо минание турок как врагов греков на правлено на укрепление двойствен ной греческой идентичности.
Дихотомия «мы–они» свойствен на не только грекам. В древности она служила способом противопос тавления греческой цивилизации и «варварских» народов. В течение двух последних веков наиболее зна чимой для греков внешней группой были турки. Греко турецкий конф ликт возник как столкновение наци онализмов, продолжающееся со вре мен войны за независимость 1821 г. 14 В частности, относительно свежим примером усугубления этого проти вопоставления может послужить ту рецкое вторжение на Кипр в 1974 г., которое привело к разделению ост рова на турецкую и греческую части.
В последние десятилетия Респуб лика Македония, вслед за другими югославскими республиками про возгласившая свою независимость в 1991 г., постепенно становилась для греков значимым «другим», рели гиозно и политически связанным с турками (Triandafyllidou, 1997). В то время как Македония настаивает на своем праве использовать офици альное название Республика Маке дония и требует его международного признания, Греция заявляет, что та кое название посягает на греческое наследие и провоцирует движение за присоединение к Македонии об ласти в северной Греции, которая также называется Македония. Из за позиции греческого государства Рес публика Македония вступила в ООН под временным названием – Бывшая Югославская Республика Македо ния (Former Yugoslavian Republic of Macedonia).
VII. О будущем Во первых, целью настоящей работы была попытка объяснения, что национализмы, заявляя о моно литной и спаянной нации, на самом деле имеют двойственный характер.
Во вторых, сделан акцент на роли противоречивости понятия нация в уравновешивании неопределен ности, характерной для «утверди тельной самости». Двойственность может быть весьма эффективна при поддержании чувства собственно го достоинства перед «другими».
Тем не менее, такое положение дел может привести к конфликтам. На 14 Отрицательный образ турок как «других» повсеместно присутствует в гречес кой истории и учебниках. Однако с 1990 х гг. наблюдаются постоянные попыт ки удалить националистические нападки и безапелляционные утверждения. См.:
Kostarella, 2007.
128 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы пример, двойственность греческой идентичности отчетливо проявилась во время Олимпийских игр, кото рые рассматривались как отражение «просвещенного» эллинского про шлого.
В 2004 г. Греция принимала де легации из множества стран. И все же хотя древние греки и создали де мократию, православный характер страны проявился в ходе дискуссий о строительстве в Афинах мечети (Ilem, 2003). В настоящее время Афи ны – это единственная европейская столица, где нет действующей ме чети 15 . Иногда эти противоречивые черты могут быть представлены в конкурирующих национализмах.
Изменения в утвердительной и отрицательной самости в значитель ной степени зависят от внутренних и международных условий. Одним из определяющих факторов высту пает позиция Европейского Союза, подталкивающего Грецию к приня тию более открытого и территори ально ориентированного подхода в вопросе о гражданстве. Кроме того, ЕС настаивает на уменьшении роли этнического начала в национальной идентичности. Более того, постоян но всплывает идея о необходимости принять европейскую идентичность, что находит активную поддержку у административных органов ЕС. В этой связи европейцы возрождают греческую идентичность как иден тичность предков европейской ци вилизации. Соответственно, эллины становятся первыми европейцами.
Если ЕС удастся создать некую «на дыдентичность», то это, несомненно, усилит у греков эллинскую составля ющую.
С другой стороны, стремление Турции стать полноправным чле ном ЕС катализирует православную идентичность. В частности, кипр ский вопрос и роль Турции в его раз решении могут привести к актуали зации византийской составляющей.
Более того, наплыв иммигрантов из Восточной Европы и Азии наряду с защитой ЕС прав меньшинств так же способны осложнить этнический вопрос.
У национализма нет единого голо са. Для специалистов, занимающих ся вопросами национализма, гречес кий опыт представляет наибольший интерес. «Возрожденное» античное прошлое Греции и постоянное пере осмысление новогреческой идентич ности позволяют рассматривать гре ческий национализм с позиций как модернистского, так и этно симво лического подходов. Не суть важно, является нация современным обра зованием или существует постоянно.
Будущие исследования национализ ма будут иметь перспективу только после придания им определенного психологического измерения, кото рое поможет нам понять его устой чивость.
Перевод с английского языка на основе авторского оригинала Александра Филиппова 15 В 2010 г. греческое правительство объявило о своем решении построить в столи це мечеть.
129 №14/2010 Хакки Таш. Национализм и его двойственность...
Литература 1. Anderson, B. Imagined Communities . London : New Verso, 1983.
2. Billig, M. Banal Nationalism . London : Sage, 1995.
3. Clogg, R. A Concise History of Greece . Cambridge and New York : Cambridge University Press, 1992.
4. Clogg, R. Anglo-Greek Attitudes: Studies in History . London : St Martin’s Press and New York : Macmillan, 2000.
5. Danforth, L.M. The Macedonian Conflict: Ethnic Nationalism in a Transnational World .
Princeton, N.J. : Princeton University Press, 1995.
6. Fleming, K.E. The Paradoxes of Nationalism: Modern Greek Hsitoriography and The Burden of the Past [Electronic ressource] // British Royal Institute for Inter Faith Stu dies. 2001. № 3 (2). Mode of access : www.rlifs.org/review_articles/review_v3no2_flem ing.htm.
7. Gellner, E. Nations and Nationalism . Oxford : Basil Blackwell, 1983.
8. Gellner, E. Nationalism and Politics in Eastern Europe // New Left Review. 1991. № 189.
P. 127–136.
9. Gibbons, F. Patriot Games // The Guardian. 2004. Nov 19.
10. Herzfeld, M. The absent presence: discourses of crypto-colonialism // South Atlantic Quarterly. 2002. № 101 (4). Р. 899–926.
11. Hobsbawm, E.J. Nations and Nationalism since 1780 . Cambridge : CUP, 1990.
12. Ignatieff, M. Blood and Belonging: Journeys into the New Nationalism . New York : Far rar, 1993.
13. Ilem, M. Olimpiyatta Din Kavgasi // Cumhuriyet. 2003. Oct 1.
14. Jenkins, B., Sofos, S.A., eds. Nation and Identity in Contemporary Europe . London and New York : Routledge, 1996.
15. Kedourie, E. Nationalism . London : Hutchinson, 1960.
16. Kostarella, I. Framing the Other: Turkey in the Greek Press // GMJ: Mediterranean Edi tion. 2007. № 2 (1). Р. 23–32.
17. Legg, K., Roberts, J., eds. Modern Greece – A Civilization on the Periphery . Boulder, Colorado : Westview Press, 1997.
18. Liakos, A. Modern Greek Historiography (1974–2000). The Era of Tradition from Dictatorship to Democracy // Ulf Brunbauer (ed.). (Re)Writing History. Historiography in Southeast Europe After Socialism. Münster : LIT Verlag, 2004. Р. 351–378.
19. Liakos, A. Hellenism and the Making of Modern Greece: Time, Language, Space // Ka terina Zacharia (ed.). Hellenisms. Culture, Identity and ethnicity from Antiquity to Mo dernity. Aldershot : Ashgate, 2008. P. 201–236.
20. Monroe, K.R., Hankin, J., van Vechten, R.B. The Psychological Foundations of Identity Politics // Annual Review of Political Science. 2000. № 3. Р. 419–447.
21. Morgan, D.L., Schwalbe, M.L. Mind and self in society – linking social structure and social cognition // Social Psychology Quarterly. 1990. № 53 (2). Р. 148–164.
22. Nietzsche, F. On the Use and Abuse of History for Life (1873) [Electronic ressource]. Ian Johnson, trans. 1998. Mode of access : http://www.mala.cb.ca/~johnstoi/nietzsche/his tory.htm.
23. Ortayli, I. The Ottoman millet system and its social dimensions // R. Larsson, et al. (eds.) Boundaries of Europe? Stockholm : Forskningsradsnamnden, 1998. P. 120–126.
24. Pettifer, J., ed. The New Macedonian Question . New York : Palgrave, 1999.
25. Pollis, A. Political Implications of the Modern Greek Concept of Self // The British Jour 130 №14/2010 Іншыя нацыяналізмы nal of Sociology. 1965. № 16 (1). Р. 29–47.
26. Raptis, M.A. Greece: A Study in Nationalism // The Helvidius. 1998. № 9 (1). Р. 82–90.
27. Rougheri, C. Traditional Greek Nationalism Breeds New Display of Intolerance // AIM Athens. 1998. Jun 24.
28. Schöpflin, G . Citizenship, Ethnicity and Cultural Reproduction // Nations, Identity, Power: The New Politics of Europe. London : Hurst&Co, 2000.
29. Smith, A. Natianol Identity . Harmondsworth : Penguin, 1991.
30. Spyros, S. Images of ‘the Other’: ‘The Turk’ in Greek Cypriot children’s imaginations // Race Ethnicity and Education. 2002. № 5 (3). Р. 255–272.
31. Tajfel, H . Experiments in intergroup discrimination // Scientific American. 1970. № 223.
Р. 96–102.
32. Tamir, Y. Theoretical Difficulties in the Study of Nationalism // Ronald Beiner (ed.). The orizing Nationalism. Albany : SUNY Press, 1999. P. 67–90.
33. Triandafyllidou, A., Calloni, M., Mikrakis, A. New Greek Nationalism [Electronic res source] // Sociological Research Online. 1997. № 2 (1).
34. Triandafyllidou, A., Paraskevopoulou, A. When is the Greek Nation? The Role of Enemies and Minorities // Geopolitics. 2002. № 7 (2). P. 75–98.
35. Triandafyllidou, A. When, What and How is the Nation? Lessons from Greece // Atsuko Ichijo and Gordana Uzelac (eds.). When is the Nation? Towards an Understanding of Theories of Nationalism. London and New York : Routledge, 2005. P. 177–195.
36. Tsoukalas, C. European modernity and Greek national identity // Journal of Southern Europe and the Balkans. 1999. № 1(1). P. 7–14.
37. Tzanelli, R. ‘ Not My Flag!’ Citizenship and nationhood in the margins of Europe // Ethnic and Racial Studies. 2006. № 29 (1). P. 27–49.
38. Vickers, J., Vouloulos, A. Changing Gender/Nation Relations: Women’s Role in Making and Restructuring the Greek Nation-State // Nationalism and Ethnic Politics. 2007.
№ 13. P. 501–538.
39. Ware, K. The Church: A Time for Transition // Richard Clogg (ed.). Greece in the 1980s.
Basingstoke : MacMillan, 1983. P. 208–227.
40. Wayne, N. Theorizing Nationalism (Normatively): The First Steps // Ronald Beiner (ed.).
Theorizing Nationalism. Albany : SUNY Press, 1999. P. 51–66.
41. Yack, B . The Myth of the Civic Nation // Ronald Beiner (ed.). Theorizing Nationalism.
Albany : SUNY Press, 1999. P. 103–118.
42. Yildirim, O. The 1923 Population Exchange, Refugees and National Historiographies in Greece and Turkey // East European Quarterly. 2006. № 40 (1). P. 45–70.
43. Zürcher, E.J. Turkey – A Modern History . London : I. Tauris, 1992.
Дополнительные источники 1. Constantine, D. Early Greek Travellers and the Hellenic Ideal . Cambridge: Cambridge University Press, 1984.
2. Deutsch, F. Nationalism and Social Communication . New York: MIT Press, 1966.
3. Haci, H. Bati Trakyali Turk, ‘super vali’ adayi gosterilince Yunanistan karisti // Zaman.
2006. May 7.
4. Halkias, A. Money, God and Race – The Politics of Reproduction and the Nation in Mo dern Greece // The European Journal of Women’s Studies. 2003. № 10 (2). Р. 211–232.