№ 12/2009 Постановка вопроса В условиях вертикальных межэт нических отношений и конкуренции групп в различных сферах обще ственной жизни целесообразным является изучение противоречий и конфликтов «чужих» по сферам их проявления. В результате сорев нования за экономические ресурсы или социокультурные ценности происходят межэтнические на пряжения. Определяющим факто ром последних в полиэтническом аграрно-индустриальном обществе выступает, несомненно, конфликт за землю (Бовуа, 1998: 82–140). Вместе с тем в условиях острой недостачи земли в объект противостояния превращается и город. Эта тенден ция становится особенно очевидной тогда, когда он выступает своеобраз ным анклавом инаковости или, как в случае с Западной Украиной конца ХІХ — начала ХХ в., ассоциируется этническим большинством с по литическими и культурными влия ниями «чужих».
Проблема города как предмета меж эт нической напряжен нос ти, кон фрон тации и конфликта не яв ляет Иван Монолатий Город как объект украинскоеврейской конкуренции в Западной Украине (конец ХІХ — начало ХХ в.) ся типичной ни для современных украинских студий в области исто рии, ни для этнополитологии. Это, понятно, не значит, что ученые игно рируют ее. Примером исследований историков последних лет является публикация Н. Драка — нарратив о национальном составе населения городов и местечек Восточной Га лиции в 1880–1910 гг. (Драк, 2004:
276–282). Между тем этноконфлик толог В. Котигоренко обозначил отдельные теоретические аспекты проблемы: взаимосвязь этничности и экономического развития в период «стихийной» модернизации и глоба лизации (Котигоренко, 2002: 100).
Недостаточное состояние науч ной разработки проблемы опреде ляет актуальность ее последующего изучения. Значимыми задачами, которые и попытаемся решить в данной статье, являются: выяснение причин межэтнической украинскоеврейской конкуренции за домини рование в городах, роли этнических субъектов в ней, определение кор реляционной роли борьбы за город в формировании межэтнических 94 № 12/2009 Горад і палітыка отношений. Источниковой базой статьи послужили в первую очередь отдельные документальные мате риалы украинских и зарубежных архивов, которые можно использо вать как подтверждение некоторых исследовательских гипотез, а также монографии, избранные статьи по этнополитологии.
Вначале заметим, что причины межэтнической конкуренции в За падной Украине за города — кон троверсийные. Первая из них — в случае сосредоточения внимания на промышленном развитии региона, который определялся доминиро ванием аграрного и ремесленно го секторов экономики, — может быть очерчена как перспективномодернистская. Ведь победа той или иной общности в конкуренции за доминирование в городском эко номическом организме виделась современниками предсказателем ее будущей модернизации. Другая очевидная причина превращения городов в объект межэтнической конкуренции связана с их значимой ролью в формировании культурно го пространства региона / страны, наполнения его урбанистической культурой. К тому же в условиях трансформационных процессов, в частности на северо-западных укра инских землях, получение контроля над городами означало перспективу эволюции культурного гештальта из еврейского на украинский или польский или же с иудейского на греко-католический или римокатолический. Третий фактор, ко торый обусловил межэтническую конфронтацию на почве вопроса о доминировании той или иной общ ности в городах, связан с их ролью в общественно-политической жизни.
При таком прочтении роли городов контроль над ними формировал метафизический символ — символ политического доминирования.
І В процессе конкуренции за город субъекты этнополитических процес сов конца ХІХ — начала ХХ в. реша ли кардинальные для себя пробле мы: получение преимущества в тех эпицентрах, которые символизиро вали перспективы экономической и социальной модернизации, первен ства в формировании культурного и политического пространства горо да — региона — страны. Их роль и задания в этой борьбе выглядят про изводными от статуса общностей:
этническое большинство Западной Украины (украинцы) и фактически господствующая общность — поля ки — пытались наполнить, укрепить социокультурное пространство го родов Западной Украины, которые не без основания интерпретирова лись их лидерами своеобразными плацдармами для распространения собственных влияний как в городах, так и на селе. Другой цели пытались достичь евреи. Не претендуя на еди ноличное наполнение культурного пространства городских анклавов, они пытались сохранить свои пози ции в их экономическом организме.
Невзирая на участие в борьбе за до минирование в городах украинцев, основными визави поляков остава лись евреи. Это предопределено как 95 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 относительно поздним вступлением в конкуренцию за город украинцев, так и теми позициями, которые из давна занимали в них евреи. Одна ко, несмотря на время вступления в борьбу за городские анклавы тех или других общностей, противо стояние превратилась в значимый критерий формирования отноше ний в межэтническом треугольнике «украинцы — поляки — евреи».
Издавна в Западной Украине рос ла этнопсихологическая дистанция между селом и городом. Важную роль в процессе ее упрочения сыграло формирование этнического бизнеса.
Согласно с выводами Ю. Бачинско го, уже в конце ХІХ в. стало понят но, что украинский крестьянин не нужен городу (Бегей, 2001: 121). При чина этого — слабость индустриаль ного сектора экономики Западной Украины, который не создавал спро са на рабочую силу. Представители этнического большинства, которые не выдерживали конкуренции на селе и пытались интегрироваться в городское производство или сферу услуг, не смогли реализовать своих намерений, и отчасти потому, что рынок труда формировался главным образом польскими и еврейскими работодателями. Поэтому «закры тость» города перед украинцами, вероятно, дала о себе знать, повлек ла формирование или упрочение мемориального типа социальной солидарности, который рядом с религиозным и мифологическим включает этнический компонент (в данном случае «чужое», неукраин ское лицо города). Он и стал одним из катализаторов этносоциального украинско-еврейского противобор ства за город.
Например, комментируя резуль таты переписи населения в 1880 г., Т. Рутовский писал: «Украинское население в огромном своем боль шинстве есть только сельское, а украинцев на селе проживает 90,16%; едва 4,29% в городах, 5,55% в местечках, а вообще лишь 9,84% в городских общинах. Взвесив, что города и местечки являются цен тром властей, правительств, го родской интеллигенции, адвокатов, нотариусов, врачей, всевозможных служб здоровья, ученого мира, ли тераторов, учителей, артистов, ин женеров, архитекторов, строи телей — словом, либеральных заня тий, промышленности, торговли, денежных институций, банков, сберегательных касс, сберегатель ных обществ, всевозможных союзов, органов безопасности края, вла дельцев домов, рантье, то вышеу помянутые цифры удостоверяют, что украинское население является очень мало представленным во всех тех занятиях, отдаваясь преиму щественно земледелию» (Rocznik, 1888: XVII).
Следовательно, политические лица краевых городов тогдашней За падной Украины — Львова и Чернов цов — формировались прежде всего в ином социокультурном измерении.
Вероятно, при условии сосредото чения внимания на микроуровне аналогичные утверждения можно постулировать и относительно про винциальных городов. Свидетель ством этого является категория «штетл» (языком идиш — местечко).
96 № 12/2009 Горад і палітыка Российский ученый Е. Рашковский утверждает: «Силой исторических обстоятельств штетл оказался будто анклавом Востока в сердце Цeнтральной и Восточной Европы… Восток этот был особенным — не просто будто случайно затиснутый в Европу и не только диаспорный, но Восток свойственно еврейский, иудейский, библейный» (Рашков ский, 1999: 11). Его существование в Западной Украине — один из фак торов, который определял сосуще ствование инаковостей в локальных пространствах, административных единицах. В то же время именно штетл стал одним из катализаторов политической конкуренции. Ведь в зависимости от победы или, по крайней мере, превалирования кон курирующих ценностных импульсов в духовной жизни города / местечка определялось их этническое (в боль шинстве случаев польско-еврейское) лицо. Например, С. Гольдельман пи сал об украинском городе в составе Российской империи так: «Город в Украине был почти совсем “русcким” в его внешнем виде. Он был тра диционно русским в его чувствах и наклонах. Это состояние преобла дало особенно в больших и среднего размера городах… Но потому, что жиды составляли значительную часть городского населения даже в больших городах, а достаточно часто они были большинством во многих городах среднего размера и почти во всех местечках, то этот русский внешний вид украинского города легко было отнести на счет жидов…» (Ґольдельман, 1964: 20).
Современники с возмущением писали о засилии депутатов-евреев в составе Львовского городского совета 1899 г.: «…О судьбах города будут размышлять раввины, ихние одноверцы, конечно, по своему… 18% жидов в городской думе столицы края в престольном городе Чер воной Руси, а ни одного русского… Характеристично для польскорусских отношений в Галиции, сви детельство веродостойности для тех, которые с эмфазою лгут перед миром, что они kochają rusinów!..» (Жидовѣемъ, 1899, 30.05).
Новые детерминантные импуль сы для последующего развертыва ния процесса политизирования ма кросоциальных групп несли в себе украинское и польское этническое возрождение и противоборство двух этнонаций вокруг вопроса о статусе Западной Украины в преде лах Австро-Венгрии (Die Frage des Status…, 1887: 234, 256). Не менее важ ными были и корреляция соотно шения макросоциальных сил, фор мирование новых конкурирующих / конфликтных спаринг-«партнеров» или же коррекция взаимоотноше ний старых визави, особенно в слу чае евреев. Поэтому представители украинского политикума Западной Украины стремились заполнить ду ховное пространство городов соб ственной культурой. Эти задания исповедовали, в частности, партии на ционально-демократическо го на правления — например, авторитет ная Украинская национально-демо кра тическая партия, для которой главными визави в городах высту пали евреи, а за ними поляки: «… 97 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 бу дем одолевать всякие действия поляков, которые выступают за полонизацию русинов и к поддер жанию гегемонии поляков над ру синами. …Будем одолевать жидов на столько, насколько эксплуати руется наш народ, ведь они вредят нашим экономическим и моральным интересам или, поддерживая наших политических противников, вредят нашему национальному делу» (Наша народна тактика, 1900: 18(30).01).
Здесь фактически ретранслиро вались тезисы программы «Русько го» клуба в Галицийском краевом сейме, который руководствовался не только идеями о мирном сожитель стве всех народов Австро-Венгрии, соблюдении их конституционных прав и религиозно-национального равноправия (учитывая сложный комплекс украинско-польских от ношений в Западной Украине), но и необходимостью подъема мелкотоварной среды городов и месте чек, формирования собственного этнического бизнеса (Звернення, декларації, листи…, л. 3, 3 об., 4, 4 об.). Несмотря на такой тон про граммных заявлений, лидеры пар тии не переставали заявлять, что украинско-галицкому политикуму недостает мобилизации националь но собственных государственни ческих сил в городах: «…Мы раз бросаны, рассколоты, не держимся вместе, не выступаем совместно, потому и не защищаем тисячи на ших (соотечественников. — И. М.) в городах… нам очень нужна ор ганизация, объединение сил, соли дарное мышление…» (Звернення, декларації, листи…, л. 29, 30). Хотя задачи интеграции украинцев в города ставились на повестку дня отдельными их партиями на рубеже ХІХ—ХХ вв., они вступили в конку ренцию за получение крепких эко номических позиций лишь в начале 1930-х гг. (Гон, 2006: 252).
Заметим, что стремление украин ской общественности к обновлению своей социальной структуры, созда ния рядом с крестьянами социаль ной группы горожан, определяло новый ракурс межнационального диалога — борьбу за города. На про тяжении исследуемого периода горо да олицетворяли для украинцев не только анклавы инонационального населения, но и часто своеобразную социальную terra incognita. Конку ренция украинского населения за город, присущие ему профессии — не только средство для преодоления социальных проблем, но и вынесе ние на повестку дня общественнополитической жизни вопроса о его этническом лице. Будущий город должен был стать «своим», убраться в украинские одеяния. Следователь но, на обновленные города Западной Украины возлагалась важная соци альная функция — превращение их в центры украинского образования, культуры, которые бы работали в ин тересах села. Однако, как показала эмпирика периода конца ХІХ — на чала ХХ в., украинцы не имели осо бенных шансов не победу. На пути стояли социально-экономические бастионы поляков и евреев, которые формировались благодаря крепким позициям в ремесленничестве, тор говле и свободных профессиях. Не смотря на то что титульная нация 98 № 12/2009 Горад і палітыка Западной Украины достигла опре деленных успехов в конкуренции с евреями в сельской местности, она не смогла достичь существенных сдвигов в борьбе за экономику в го родах.
Ведь приметным признаком конкуренции или непосредствен ной борьбы макросоциальных групп следует признать и тот факт, что они в результате особенностей этнополитики Австро-Венгрии и деятельности политических акте ров титульного этноса стали со ставляющими структурных кон фликтов. Это предопределялось попытками региональных властей и партийных сил усилить польский stan posiadania на территориях, где титульный этнос составлял мень шинство, откорректировать в его пользу этнодемографический со став населения в городах Западной Украины. Первопричина углубления конфликта между разностатусными группами — старания титульного этноса нивелировать функциони рующие в социокультурном про странстве культурные подсистемы, ассимилировать «чужих». Между тем противоречия равностатусных субъектов возникали как реакция дискриминированного этнического большинства региона на окульту рацию «других». В условиях кон фронтации с нацией-государством и экстраполяции этнокультурных процессов в политическую сферу даже интегративная форма окульту рации воспринималась украинцами как опосредованная поддержка «чу жих». Взаимное отрицание — «мы» и «они» — устремлений привело к конкуренции групп, которая в кон це ХІХ — начале ХХ в. в некоторых случаях эволюционировала в этни ческие конфликты.
В политической сфере этниче ские конфликты проявились в фор ме конфликтов интересов и интегра ции. К первым предлагаем отнести:
1 — стремление украинцев к этно политическому ренессансу и проти вопоставлению себе региональной власти (польской администрации) и еврейского населения; 2 — попытка поляков ассимилировать «чужих»;
3 — защита этническими мень шинствами своих культурных ре сурсов. Среди причин конфликтов интеграции значимыми являются:
1 — отказ правительства АвстроВенгрии удовлетворить требования украинцев относительно возмож ности территориальной автономии в Западной Украине — регионе их ареального обитания; 2 — неготов ность центральной власти и титуль ного этноса реализовать принцип равноправия групп относительно принятия кардинальных решений проблем развития государства. Но минация этническими лидерами актуальных для групп неурегули рованных согласно их экспектаций проблем, этнополитическая моби лизация ради их решения в свою пользу показала, что отдельные дефицитные ресурсы провоцирова ли пересечение сфер, в которых воз никали противоречия и конфликты.
Такая амбивалентность театра дей ствий прослеживается, например, в украинско-еврейской конкуренции за территорию: будучи весомым для аграрно-индустриального общества 99 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 экономическим ресурсом, а в то же время необходимой предпосылкой для создания государства, земля стала предметом конфликтов как в этносоциальной, так и в политиче ской сферах (Гон, 2006: 242, 246).
Возвратимся к краевым центрам Западной Украины. В 1880-х гг. са мыми многочисленными во Львове были поляки (53,4%), на втором ме сте — евреи (28,2%), на третьем — украинцы (15,9%). За 30 лет при рост украинцев составил 124,7%, то есть их количество больше чем удвоилось. Медленнее росло чис ло евреев — на 85,4% за 30 лет, еще медленнее поляков — на 80,0%. Не равномерность количественного ро ста трех национальностей привела к определенному изменению их удель ного веса в составе всего населения города в 1910 г. Снизился процент поляков — к 51,2%, евреев — к 27,8%.
Процент украинцев повысился, они составили почти пятую часть всего городского населения (19,1%). Об этом свидетельствуют следующие данные (таблица 1).
Таблица 1. Население Львова в 1880–1910 гг.
Год Всего населения Вероисповедание и национальность Грекокатолики (украинцы) Римокатолики (поляки) Израелиты (евреи) Другие 1880 109 746 100% 17 496 15,9% 58 602 53,4% 30 961 28,2% 2687 2,5% 1910 206 113 100% 39314 19,1% 105469 51,2% 57387 27,8% 3943 1,9% Прирост населения Львова в 1881–1910 гг.
96 367 87,8% 21 818 124,7 46 867 80,0% 26 426 85,4% 1 256 46,7% Примечание . Таблица 1 составлена на основании: Драк, 2004: 277; Bihl, 1980: 885.
Относительно краевого центра Буковины — Черновцов — этнодемогра фическая ситуация в аналогичный период по показателям религиозной при надлежности выглядела следующим образом (таблица 2).
Таблица 2. Население Черновцов в 1880–1910 гг.
Год Всего населения Вероисповедание Православные Католики Проте станты Иудеи Другие Греко- Армяне- Римо- Греко- Армяне1880 45 600 100% 9650 21,2% 27 0,06 13376 29,3% 5636 12,4% 249 0,5% 2200 4,8% 14 449 31,7% 13 0,03 1910 87 128 100% 20615 23,7% 31 0,04 23474 26,9% 9588 11,0% 311 0,4% 4369 5,0% 28 673 33,0% 127 0,15 Прирост населения Черновцов в 1881–1910 гг.
41 528 91% 10 965 113,6% 4 14,8% 10 098 75,5% 3952 70,1% 62 24,9% 2169 98,6% 14 224 98,4% 114 876,9% Примечание . Таблица 2 составлена на основании: Bihl, 1980: 885; Petraru, 2004: 192, 193.
100 № 12/2009 Горад і палітыка Не отставали от краевых центров и 19 больших восточногалицийских городов, в которых за 1880–1910 гг.
еврейское население увеличилось на 37,2% (42 558 чел.) (Драк, 2004: 281).
II Межэтническое сосуществова ние и / или межэтническое противо стояние в западноукраинских горо дах находило свое отображение в существовании так называемых па раллельных миров — когда предста вители разных народов проживали на соседних улицах или в отдельных участках в пределах одного населен ного пункта, но в ежедневной жизни практически не контактировали между собой. Типичный пример — ситуация в г. Коломые, где «жизнь плыла тремя герметически раз деленными течениями. Украинцы, поляки и жиды составляли плотно замкнутые группы, чтобы не ска зать гетто. Так было в языковой, товарищеской, культурной, по литической и религиозной сферах» (Витвицький, 1991: 12). Аналогичную ситуацию можно смодифицировать как явление «тройного» Львова (Львов украинский, Львов польский, Львов еврейский) или «квартетных» Черновцов (Черновцы украинские, Черновцы румынские, Черновцы еврейские, Черновцы немецкие), «двойного» или «тройного», а време нами и «квартетного» Станиславова (теперь Ивано-Франковск), Дрого быча, Тернополя, Ярослава, Яворова и др. (Monołatij, Witenko, 2007: 116).
Население праздновало врознь даже национальные или общегосу дарственные памятные дни. Этому способствовали и многовековые традиции, и позиции церкви или религиозных товариществ, и разные календарно-обрядовые отличия.
Дало о себе знать и то, что образо вание общих польско-украинских, христианско-еврейских или любых других экономических, политиче ских, культурных обществ было чрезвычайной редкостью. Если же такое и случалось, то очень быстро эти организации становились ис ключительно моноэтническими (Monołatij, Witenko, 2007: 117, 118).
Поскольку большинство евреев (70% в 1900 г.) жило в городах и ме стечках Западной Украины, а боль шинство украинцев — на селе, от ношения между первыми и вторыми проявлялись, по мнению Я. Грицака, как типичный антагонизм между го родскими жителями и крестьянами (Грицак, 2006: 340). Именно об этом современники писали: «…отовсю ду выжимают нас жиды. Большие капиталы… проходят исключи тельно через их руки. Как те пауки, опутали наши города… склепами, шинками… Наша общественность «жидовеет» и деморализуется.
Наш пан без жида не предпримет и шага, как мужик без жида не будет рожать, не окрестится, не обвенча ется, не умрет…» (Савчук, 2001: 39).
Симптомы межэтнической кон куренции за землю прослеживаются между украинцами и евреями. Один из его факторов — психологическое давление, создание атмосферы со циальной обструкции евреев. Ее отражает, на наш взгляд, листовка, которая летом 1910 г. распространя - 101 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 лась в местечках Станиславовского уезда: «Братья Христиане! Нашим святым долгом в лице неба и земли является: бойкотировать жидов на каждом шагу, т. е. не покупать никаких товаров у жидов; не про давать им яйца и другие плоды на шей земли, хлеб, картофель и т. п.;
не дарите им свои силы и здоровье, свой пот, работая на них. Словом:
не обогащайте врагов св. Веры!» (Дело по обвинению Ляховича Дми трия…, л. 13, 16–18 об). Очевидно, такие оценки появились, потому что в сознании христиан и аграриев качества, присущие торговцу и по среднику, были малозначимыми, по меньшей мере — вторичными. А на фоне символа крестьянского тру да — пота и мозолей — еврейский торговец считался эксплуататором.
Акции бойкота имели не только экономические последствия. Их, на наш взгляд, следует трактовать и как средство психологического вытеснения евреев из города. Оно осуществлялось путем морального давления, по большей части без при менения методов насилия.
Этнокультурное разделение тру да на западноукраинских землях взаимоотделяло «своих» и «чужих», поскольку оно издавна определяло главный критерий выделения тех или других общностей из массы на родностей. Почву для формирова ния взаимных, «монохромных», по определению М. Гона, образов со обществ, которые сосуществовали бок о бок (в частности, украинцы — земледельцы, евреи — торговцы) создавала условная триада: место жительство, производственная дея тельность, социальное «мы» — опыт (Гон, 2006: 75). На наш взгляд, ис ключительной была экономическая взаимозависимость города и дерев ни, которая, однако, не изменяла об щую картину существующих линий разграничения. Это прослеживается на срезе сакрализации крестьянами земли при одновременном прене брежении сферой торговли.
Иным было отношение к городу евреев. Их долговременное обита ние в нем привело к закономерному результату — сроднению с городом, насыщению его особенным нацио нальным духовным пространством еврейской культуры, к тому же в значительной мере традициона листской. Этот микрокосм с особен ной контрастностью проявился не столько в больших урбанизирован ных центрах, как в первую очередь в местечках. Следовательно, евреи чувствовали себя в городе как дома, между тем как украинцы городов Западной Украины только начинали новый этап своего бытия — модер низации. Само стремление послед них к обновлению своей социальной структуры стало и предпосылкой украинско-еврейского противосто яние.
К тому же тех иноэтнических представителей, которые прожива ли в городах, но время от времени появлялись в селах как торговцы и посредники, христианская обще ственность по большей части депер сонифицировала. Известны случаи физической расправы над еврейски ми предпринимателями, например избиение в городке Бучаче владельца мельницы Рубина Нейфельда. Об - 102 № 12/2009 Горад і палітыка виняемый Иосиф Мержвяк скрыл на телеге плуг, которым работал на арендованном поле, не заплатив.
Когда же посредник обратил на это внимание, тот избил его, обзывая «жиде паршивый», пострадавший не выходил на работу три дня (Дело по обвинению Мерживяка Иосифа…, л. 4, 4 об.).
То, что субъекты этнополитиче ских процессов применяли физиче скую силу относительно «чужих», показывает, что это стало одной из форм действий участников межэт нического соперничества и кон фликтов в городах Западной Украи ны. Применение насилия может трактоваться как направленное на маргинализацию «чужих» в разных областях общественной жизни.
Катализирующий украинско-ев рейское межэтническое напряжение элемент становится очевидным, ес ли применить вывод Н. Дж. Смелзе ра относительно позиционирования в этнически гетерогенном и поли культурном пространстве тех «чу жих», которые пытаются получить экономические позиции в регионах с туземным этническим большин ством (Смелзер, 2003: 78). Они, утверж дает ученый, не только стре мятся успешно конкурировать на рынке, но и проявляют тенденцию к социокультурной самоизоляции.
Со звуч ные тенденции, продемон стрированные еврейским населени ем в городах Западной Украины, уси ливали эт но психологичес кую ди с гар мо нию между «я» и «не-я», а стремления украинцев защитить свои экономические интересы на сыщали это ощущение.
Следовательно, в широком спек тре причин межэтнических про тиворечий значимое место занял фактор модернизации. Он сработал в нетрадиционной для тогдашних стран форме, определялся другими параметрами. Модернизационный модуль конфликта оказался дей ственным не в атмосфере стреми тельных изменений, предопределен ных динамическим экономическим развитием, а в условиях отсталого региона — Западной Украины. Он был отмечен усилиями местного эт нического большинства, направлен ными на смену своей социальной структуры, преодоления неструкту рированности.
Межэтническая конкуренция, которая в отдельных случаях приоб ретала признаки актуализирован ного этносоциального конфликта, служила дополнительным факто ром мобилизации групп. Предпри имчивость евреев в защите своих экономических позиций была обу словлена несколькими факторами.
Во-первых, преимущества в городах Западной Украины стремились до стичь как украинцы, так и поляки.
При этом ни местное этническое большинство, ни титульный этнос Австро-Венгрии не выдвигали идеи налаживания сотрудничества с «чу жими» для достижения преимуще ства над третьей стороной. Напро тив, как для одной, так и для второй евреи олицетворяли преграду (Die Frage des Status…, 1887: 123, 287, 296).
Во-вторых, избыток населения в селах делал невозможным для ев реев диверсификацию социальной структуры. Очевидно, что в услови - 103 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 ях острого дефицита земли попытки евреев проникнуть в местечки вряд ли нашли бы одобрительную оценку со стороны украинцев. Красноречи вым является случай в местечке Лу жаны Кицманского уезда на Букови не в конце 1893 г. Члены украинского общества «Читальня» радикально выступили за изгнание евреев из местечка. Как довод приводилась не возможность конкурировать с ними на равных в мелкотоварном произ водстве (Переписка с Кицманским уездным управлением…, л. 2–5).
Шкала этнических приоритетов разграничивала украинцев и евреев, так как в результате длительного взаимодействия в конкретном эт нополитическом организме появ лялись аргументы для отстаивания утверждений относительно пафоса побед или поражений. И первое, и второе, а также предпосылки — свое образная стартовая позиция, кото рая определяла настройку этнофора на поиск причин неудач «своих» или же наоборот. Красноречивый при мер этого — трактовка украинскоеврейских взаимоотношений в городах Западной Украины. Ведь исторически складывалось так, что периоды межэтнических отношений перебивались или периодами ме жэтнического внегосударственного сосуществования / общения, или пе риодами порабощения одним друго го, когда один из народов терял свою государственность. Это наглядно иллюстрирует мнение С. Гольдель мана: «Соседские взаимоотношения, в частности на хозяйственной по чве, в торговле и ремесленничестве, были издавна достаточно тесными, как также важные для обоих наро дов. Но настоящего взаимного по знания… вовсе не было, а о хороших соседских отношениях можно было говорить менее всего. Как раз наобо рот…» (Ґольдельман, 1967: 16).
Невзирая на то что сферы эконо мической активности евреев вклю чали широкий спектр профессий, доминировали среди них мелкото варное производство и торговля.
Последнюю украинцы и поляки в западноукраинских городах считали унизительным для себя занятием.
Главной фигурой оставался крестья нин, в ремесле — тип мелкого ремес ленника (процент которых не пре вышал 0,7), а чиновники составляли лишь 0,4% (Грицак, 2006: 343). Сюда же добавлялись взаимные стереоти пы, дистанционирование христиан и иудеев на почве экономического соперничества. Это и мешало их тя готению друг к другу.
Новая тенденция во взаимодей ствии евреев и украинцев — стре мительная активизация их соперни чества в сфере экономики, которая предопределялась деятельностью кооперативов последних, — обозна чилась в 1910-х гг.
Укрепление сегмента «своих» в профессиях, характерных для город ского уклада жизни, осуществлялось украинцами благодаря организации поддержке интеллигенции из числа собственной группы. Лидеры укра инской кооперации распространяли призывы бойкотировать еврейские магазины, открывать собственные, частные и кооперативные, руковод ствуясь принципом: «Организуем то, что умеем, производим с того, 104 № 12/2009 Горад і палітыка что имеем» (Савчук, 1999: 110).
Торгово-посредническая деятель ность направлялась на создание собственной инфраструктуры, спо собной конкурировать с еврейской и польской. Уже в 1913 г. только украинская потребительская коопе рация объединяла 92 кооператива и организации «Народна торгівля».
Последняя имела свои филиалы в Тернополе, Ста ни сла вове, Пере мышле, склады — в Дрогобыче, Ко ломые и других городах. За период с 1888 по 1914 г. ее торговый обо рот увеличился с 309 345 крон до 2 552 804, а прибыль — более чем в 2,5 раза (Компанієць, 1960: 51). Не которые торгово-кооперативные организации, созданные украинца ми, пользовались финансовой под держкой со стороны австрийского правительства. Таким было, на пример, общество «Сільський го сподар», которое в 1910 г. получило правительственную субсидию в раз мере 133 000 крон на год. Благодаря этому обществу удалось открыть свои филиалы в Стрыю, Залещиках, Жидачеве. В 1912 г. их насчиты валось уже 90 (Погребинська, Гон, 1997: 12). В то же время в контексте украинско-еврейского сожительства в городах исследуемого региона оценка кооперативного движения является в целом контрверсийной.
С одной стороны, важным является тот факт, что незначительная часть евреев сотрудничала с украински ми ко опе ративными институциями.
От сутствовало единодушие сре ди ук ра ин цев относительно лозун га «Свой к своему!». В то время как часть руководителей украинских политических партий обосновывала его логичность и закономерность для нации, которая пытается мо дернизировать свой экономический организм, лидеры кооперативного движения относились к нему с осто рожностью, даже отрекались от него.
Можно допустить, что мотивация последних — конфронтационность, которую вносил лозунг в межнацио нальные отношения (Гон, 2006: 253).
С другой стороны, в начале ХХ в.
евреям в городах Западной Украины пришлось столкнуться с мощным противодействием как со стороны активистов украинского и польского национальных движений, так и со стороны традиционно контролируе мых поляками местных администра тивных органов. Распространялись призывы бойкотировать еврейские магазины, лидеры украинского на ционального движения призывали украинцев открывать собственные магазины. Параллельно в борьбе за позиции в торгово-посреднической деятельности активное участие принимали и поляки, в частности объединение «Kolka rolnicze». Власт ные структуры систематически соз давали преграды для участия евреев в городской торговле. Вследствие этого еврейские торговцы оказыва лись в неравных условиях со своими христианскими конкурентами (Въ жидовскои служб ѣ… , 1896, 21.02).
Один из тогдашних приме ров — пропаганда общественнополитическими изданиями идеи взаимоподдержки членов группы, призывы так называемой христиан ской общественности обходить тор говые заведения «чужих» — евреев.
105 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 Межэтническая конкуренция в горо дах приобретала жестокие правила игры, поскольку ее пропагандисты понимали, что принципы хозяй ствования нарушают существующее этнокультурное разделение труда.
Пример — украинско-еврейскопольский конфликт в прикарпатском г. Надворная, где в феврале в 1906 г., по сообщениям журнала «Słowo Polskie», в местной читальне укра инского общества «Просвіта» якобы готовили резню против еврейских и польских мещан — главных конку рентов этнического большинства.
Однако следствие, начатое против инициатора такой публикации, польского учителя из с. Волосoв Надворнянского уезда Антона Со чинского, опровергло эту фальсифи кацию. Во время следствия, которое дошло до Генеральной прокуратуры в Вене, оказалось, что к делу прича стен руководитель местного уездно го староства, поляк по национально сти (Дело по обвинению Сочинского Антона…, л. 2, 2 об.).
Такие последствия этнонациона лизма подтверждают вывод Д. Зенг хааса о том, что они, с одной стороны, являются предвестниками освобож дения от дискриминации, с другой — приводят к самой изоляции этни ческих групп (Зенгхаас, 1994: 185).
Последнее является результатом идеализации, даже сакрализации «мы»-переживаний независимо от защитной или наступательной роли, которую осуществляют или возна мериваются осуществлять этнона циональные общности. В случае их отказа от удовлетворения «они»- ин тересов достоверным является крен межэтнического взаимодействия в плоскость конфликта или углубление двусторонних противоречий.
Можем предположить, что ощу щение национального единства и законы самосохранения привели как евреев, так и украинцев к отстаива нию и защите собственной позиции и, в конце концов, к тому, что каж дая из сторон по большей части не слышала аргументов другой. Следо вательно, взаимоотчужденность — наилучшее определение парадигмы украинско-еврейских взаимоотно шений в городах Западной Украины конца ХІХ — начала ХХ в.
Выводы Реалии украинско-еврейской конкуренции в городах Западной Украины структурно вписались в восточноевропейский экономиче ский сюжет, где прежнее домини рование «торговых» меньшинств подвергалось конкуренции со сто роны титульных наций. Украинскоеврейская конкуренция возникла как следствие двусторонних инициа тив противодействующего плана. С одной стороны, это поддерживаемая титульным этносом региона (по ляками) этнополитика Вены. Она ограничила доступ этнических меньшинств к перераспределению основного экономического ресурса региона, сузила их возможности на достойное удовлетворение ценно стей благополучия (физические бла га и реализация интеллектуальных ресурсов этнофоров — «чужих»).
С другой — контракции этниче ских меньшинств, целью которых 106 № 12/2009 Горад і палітыка была защита «мы»-интересов. Если учитывать особенности субъектов этнополитических процессов в за падноукраинских городах, можно говорить, что такие интеракции свидетельствуют о функционирова нии межэтнических противоречий и развертывание конфликтов в их вертикальном и горизонтальном ва риантах. Следовательно, и попытка украинцев изменить существующее этнокультурное разделение труда повлекла углубление противоречий с моностатусными «чужими». Но минация их этническими лидерами и политическими акторами задания преодоления социальной неструкту рированности группы не только вы звала новую фазу политизирования этничности «своих», но и в резуль тате открытого противопоставления интересам евреев привела к измене нию характера их взаимодействия от напряженности к межэтнической конфронтации. В то же время город в Западной Украине выступал театром конкуренции «своих» и «чужих».
Эта конкуренция — признак про томодернистского за своим есте ством конфликта, который стал воз можным в реалиях патриархальной экономической структуры региона.
Антология антагонизма групп удо стоверяет не только политизирова ние недовольства, но и расширение субъектов межэтнической конку ренции от двух- к трехстороннему формату, участие в ней как равно статусных, так и разностатусных сообществ, полипредметность их противоречий. Исходя из того, что конкуренция украинцев и евреев за доминирование в городах про исходила в реалиях экономически аутсайдерного региона, предлагаем выделять в модернизационной кон цепции межэтнических противоре чий и конфликтов их протомодерни зационный вариант. Основываясь на факте невосприятия политических символов конкурирующих групп, особым типом межэтнических про тиворечий в политической сфере можно трактовать семиотический.
Методы, которые применялись участниками политических проти воречий и конфликтов, колебались от психологического давления к применению непосредственного физического насилия относитель но «чужих». При этом в отдельных случаях ими использовался прин цип коллективной ответственности этнонациональных общностей. Это, как и неуступчивость конфлик тующих сторон, с одной стороны, и вражда групп и их конкуренция в иных сферах общественной жизни, с другой, вносило в межэтническое взаимодействие избыточную эмо циональность и категоричность в защите «мы»-интересов. Допускаем, что причины конфликтов имели ам бивалентный характер. Ведь в случае столкновения интересов главных этнонаций региона — украинцев и поляков, которое предопределено прежде всего борьбой за основной в аграрно-индустриальном обще стве природный ресурс, речь шла о получении преимущества одного из этнонациональных сообществ в сфе ре традиционных методов ведения хозяйства. Зато их инициативы, на правленные на смену существующе го этнокультурного разделения тру - 107 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 да — на ослабление позиций евреев в сфере мелкотоварного производства и услуг, — олицетворяют тот тип конфликта, который можно обозна чить протомодернистским. Он про исходил как между разностатусными (поляки — евреи), так и равностатус ными (украинцы — евреи) группами.
При этом в результате значимости заданий, которые пытались реали зовать их участники, все конфликты набрали формы этнических манифе стаций. Другими словами, они стали конфликтами «массовых действий».
Таким образом, отсутствие раз витого индустриального произ водственного сектора Западной Украины конца ХІХ — начала ХХ в.
определило структуру всех без ис ключения сегментов этносоциально го организма. Культурное разделение труда привело к упрочению меж этнической социокультурной дис танции, а закономерное стремление украинцев и евреев к обновлению собственной социальной структу ры — к борьбе за доминирование в городах. Однако существенным было самоустранение украинцев от города как такого, от урбанизации в целом. Тогдашнее краевое общество Западной Украины за своей имма нентной сущностью остава лось тра ди ционалистским. Сдерживающи ми, хотя неосновными факторами здесь выступали инонациональный характер города (по большей части польско-еврейского) и отсутствие раз ветвленной индустриально про изводственной структуры.
Главная же причина самоотре чения украинцев от полноценной интеграции в города заключалась в специфике мышления традиционно го общества. Именно в нем одной из главных, определяющих ценностей выступала земля, с которой связана многовековая практика передачи со циального опыта. То, что здесь шла речь о так называемом первенстве в производстве и торговле, активи зировало вопрос об этническом об лике общностей и групп. Отличия последних в их социальной струк туре способствовали герметизации этнонаций в лоне собственных ин тересов. Например, при условиях доминирования неэффективных, почти архаичных методов ведения хозяйства украинцы и евреи стано вились пленниками собственной социальной структуры. Следова тельно, их основные роли в тогдаш ней экономической жизни определя лись социально-профессиональной структурой, в которой украинцы ассоциировались с сельскохозяй ственным производителем, евреи — с профессиональными занятиями, присущими тогдашнему городскому укладу жизни, — ремеслом, торгов лей, свободными профессиями.
108 № 12/2009 Горад і палітыка Литература 1. Бегей, І. Юліан Бачинський: соціал-демократ і державник. Київ.: Основні цінності, 2001.
2. Бовуа, Д. Битва за землю в Україні. 1863–1914. Поляки в соціо-етнічних конфлік тах / пер. з фр. К.: Критика, 1998.
3. Витвицький, В. Коломия. Спогади // Чорногора. Коломия, 1991. Ч. 1. С. 10–16.
4. Въ жидовскои службѣ // Галичанинъ. 1896. 21 февр. (2 марта).
5. Гон, М. Особливості міжетнічної взаємодії в контексті політичних процесів на західноукраїнських землях у міжвоєнний період. Монографія. Рівне: Волинські обереги, 2006.
6. Грицак, Я. Пророк у своїй вітчизні. Франко та його спільнота (1856–1886). К.:
Критика, 2006.
7. Дело по обвинению Ляховича Дмитрия и др. за распространение листовок «Браця християне», призывавших к бойкоту еврейского населения. 27.08.1910 — 14.09.1911 г. Державний архів Івано-Франківської області, ф. 225, оп. 1, спр. 113, арк. 1–30.
8. Дело по обвинению Мерживяка Иосифа за нанесение телесного повреждения Нейфельду Рубину. 25.10.1909 — 16.04.1910 г. Державний архів Івано-Франківської області, ф. 225, оп. 1, спр. 111, арк. 1–10.
9. Дело по обвинению Сочинского Антона за помещение в газете «Слово польске» заметки о подготовке украинцами резни на поляков и евреев в г. Надворна.
09.02.1906 — 04.04.1906 г. Державний архів Івано-Франківської області, ф. 225, оп. 1, спр. 89, арк. 1–13.
10. Драк, М. Східна Галичина: національний склад населення міста та містечок (1880–1910 рр.) // Матеріали V конгресу Міжнародної асоціації україністів.
Історія: Збірник наукових статей. Ч. 2. Чернівці: Рута, 2004. С. 276–282.
11. Жидовѣемъ! // Галичанинъ. 1899. 30 мая (11 июня).
12. Звернення, декларації, листи та інші документи про діяльність Ю. Романчука як голови об’єднаного українського депутатського клубу в австрійському парламенті.
1890–1923 рр. Центральний державний історичний архів України у Львові, ф. 382, оп. 1, спр. 1, арк. 1–63.
13. Компанієць, І. І. Становище і боротьба трудящих мас Галичини, Буковини та Закарпаття на початку XX ст. (1900–1919 роки). К.: Вид-во АН УРСР, 1960.
14. Котигоренко, В. Причинність етноконфліктів: впливи глобалізації // Політична думка. 2002. № 1. С. 97–113.
15. Наша народна тактика // Діло. 1900. 18 (30) січня. С. 1.
16. Переписка с Кицманским уездным управлением по донесению жителей общины Лужаны на членов украинского общества «Читальня» о проведении ими агитации среди населения за изгнание из общины Лужаны жителей румынской и еврейской национальности. 29.12.1893 — 20.01.1894 гг. Державний архів Чернівецької області, ф. 3, оп. 1, спр. 5992, арк. 1–6.
17. Погребинська, І., Гон, М. Євреї в Західноукраїнській Народній Республіці (до проблеми українсько-єврейських взаємин). К.: НАН України; Інститут національних відносин і політології; Рівненський економіко-гуманітарний інститут, 1997.
109 Иван Монолатий. Город как объект украинско-еврейской конкуренции в Западной Украине № 12/2009 18. Рашковский, Е. Дискурс о заблудившемся коне (еврейское местечко Центральной и Восточной Европы как всемирно-исторический феномен) // «Штетл» як феномен єврейської історії: збірник наукових праць. Матеріали конференції (30 серпня — 3 вересня 1998 р.). К., 1999. С. 9–18.
19. Савчук, Б. Просвітницька та соціально-економічна діяльність українських громадських товариств у Галичині (остання третина ХІХ ст. — кінець 30-х років ХХ ст.). Івано-Франківськ: Плай, 1999.
20. Савчук, Б. Корчма: антиалкогольна політика і рух тверезості в Західній Україні у ХІХ — 30-х роках ХХ ст. Івано-Франківськ: Лілея-НВ, 2001.
21. Смелзер, Н. Дж. Проблеми соціології. Ґеорґ-Зімелівські лекції 1995 / пер. з англ. — Львів: Кальварія, 2003.
22. Bihl, W. Die Juden // Die Habsburgermonarchie 1848–1918. Im Auftrag der Kommission für die Geschichte der Österreichisch-Ungarischen Monarchie (1848– 1918) herausgegeben von Adam Wandruszka und Peter Urbanitsch. Band III: Die Völker des Reiches. 2. Teilband — Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, 1980. S. 880–948.
23. Die Frage des Status der Nationalitäten in Galizien und in der Bukowina. Österreichi sches Staatsarchiv, Allgemeines Verwaltungsarchiv, Ministeruim des Innern, Präsi dialle, 31 / Galizein, Kt 945—2531/1887. S. 1–321.
24. Monołatij I., Witenko M. Sąsiady nieznani: Wspólnoty etniczne Galicji Wschodniej w polityce Habsburgów. Iwano-Frankiwsk: Narodowy Uniwersytet Przykarpacki im.
Wasyla Stefanyka; Instytut Historii i Politologii; Centrum Germanistyki Historycznej i Studiów Austriackich, 2007.
25. Petraru M. Polacy na Bukowinie w latach 1775–1918. Z dziejów osadnictwa polskiego.
Kraków: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellońskiego, 2004.
26. Rocznik statystyki przemysłu i handlu krajowego, wydany przez krajowe biuro statystyczne / pod red. T. Rutowskiego. Zeszyt 9: Ludność miast, miasteczek, gmin wiejskich i obszarów dworskich, podług wyznania i narodowści. Lwów, 1888. S. I–XX.